Указано, что опасность представляет не рецидив преступлений, а личность преступника, так как наказание лицу, впервые совершившему преступление, и преступнику, повторно совершившему преступление, должно различаться, иначе это будет противоречить положению статьи 6 Уголовного кодекса Российской Федерации «Принцип справедливости», который требует учета степени совершенного общественно опасного преступления и личности виновного. Отражено, что с 2012 г. происходит возрождение «специального рецидива» в некоторых составах преступлений (статьи 131, 264.1 и т. д.). Кроме того, оговорено, что в некоторым смысле к рецидиву можно отнести и составы преступлений с административной преюдицией, но их отражение в Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации противоречит понятию преступления (статья 14 Уголовного кодекса Российской Федерации), а непосредственно об административной преюдиции в Общей части Уголовного кодекса Российской Федерации отечественный законодатель ничего не упомянул. Констатируется, что в действующем законодательстве необходимо вернуться к употреблению термина «рецидивист», так как именно число и категории преступлений говорят об общественной опасности личности виновного. Также отмечено, что рецидив преступлений не увеличивает степень общественной опасности конкретного преступления, а свидетельствует об общественной опасности личности виновного лица, совершающего определенное деяние, запрещенное уголовным законом.
We point out that the danger is not the relapse of the crime, but the identity of the criminal, since the punishment for the person who committed the crime for the first time and the criminal who committed the crime again must be different, otherwise it would be contrary to the provision of the Criminal Code of the Russian Federation “Principle of justice”, which requires taking into account the degree of committed socially dangerous crime and the identity of the perpetrator. It is reflected that since 2012 there has been a revival of “special relapse” in some corpus delicti (Articles 131, 264.1, etc.). In addition, we clarify that, in a certain sense, relapse can also include corpus delicti with administrative prejudice, but their reflection in the Special Part of the Criminal Code of the Russian Federation contradicts the concept of crime (Article 14 of the Criminal Code of the Russian Federation), but directly on administrative prejudice in the General Part of the Criminal Code of the Russian Federation domestic legislator did not mention anything. We note that in the current legislation it is necessary to return to the use of the term “relapsed criminal”, since it is precisely the number and categories of crimes that indicate the public danger of the identity of the perpetrator. We also denote that the relapse of crimes does not increase the degree of public danger of a particular crime, but testifies to the public danger of the identity of the perpetrator committing a certain act prohibited by criminal law.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.